Ночник
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
romanyza's LiveJournal:
[ << Previous 20 ]
| Thursday, August 21st, 2008 | | 5:05 pm |
| | Wednesday, August 13th, 2008 | | 3:04 pm |
| | Sunday, September 9th, 2007 | | 7:55 am |
| | Tuesday, August 14th, 2007 | | 9:57 am |
| | Saturday, February 24th, 2007 | | 1:01 am |
Сказочная ситуация - поебать девушку и отправить домой спать. Просто идеально. Секс скучный, без изюминки. Темперамент отсутствует........... Ебал ее для себя, нужно было разрядиться. | | Friday, February 2nd, 2007 | | 10:49 am |
| | 10:25 am |
| | Sunday, November 26th, 2006 | | 9:55 pm |
Тебя нужно как следует пофотографировать Oliko (20:47) : звучит угрожающе))) romanyza (20:47) : не бойся, я нежно ))) Oliko (20:47) : ну ладно))) romanyza (20:52) : знаешь. Столько мыслей и впечатлений за день, а рассказать вроде бы и нечего..( Oliko (20:53) : знаю, такое бывает) чем больше впечатлений и эмоций, тем меньше нужных слов...) romanyza (20:53) : ага romanyza (20:54) : завтра будут новые впечатления. Эти забудуться. Жаль. Особенно когда впечатления хорошие. | | Saturday, November 25th, 2006 | | 3:44 pm |
BLACK FAMINE IN UKRAINE 1932-33
2006-11-25 11:10:58 / Serzh84 BLACK FAMINE IN UKRAINE 1932-33
A STRUGGLE FOR EXISTENCE
by
Andrew Gregorovich
----------------------------------------------------------------...
UKRAINE, "the breadbasket of Europe" is a land famous for its fertile black earth and its golden wheat. Yet, only forty years ago seven million Ukrainians starved to death although no natural catastrophe had visited the land. Forty years ago the people starved while the Soviet Union exported butter and grain. While Moscow banqueted, Ukraine hungered.
Stark, cold, statistics, the accounts of thousands of Ukrainian survivors and German; English and American eyewitnesses, as well as confessions of Moscow's agents and the admission of Stalin himself: All these have slowly seeped out of the Iron Curtain and have been piled into a tremendous mountain of facts. The whole story, pieced together like a jig-saw puzzle, ends with the biggest puzzle of all: Why did Moscow decide to starve to death seven million Ukrainians?
THE CLOAK OF DECEIT: "COLLECTIVIZATION"
THIS GREAT CRIME OF GENOCIDE AGAINST the Ukrainian people has not been completely ignored by the history books of the world. Any history of the Soviet Union will mention the triumph of "Collectivization" in which the Kulaks, or well-off farmers, were "liquidated as a class." Collectivized farming, which is today the most inefficient agricultural system in existence, had to be instituted for Marxist reasons. The Kulaks (Kurkulsin Ukrainian) constituted only 4 to 5% of the peasantry -- yet they endangered the success of Communism!
The Communist Party on January 5, 1930, as part of the first Five Year Plan, started the machinery of Collectivization rolling. Collective is, incidentally Kolkhoz in Russian and Kolhosp in Ukrainian. The Russian peasantry demonstrated little opposition to Moscow because of their past tradition of communal farming. The Russian mir, or village commune, where the land is owned by the village and not by the individual, had for centuries prepared the Russians psychologically for Collectivization. On July 30, 1930 the first RSFSR decree abolishing the mir was passed to make way for the Collectives.
The Ukrainians, on the other hand, had an independent, individualistic farming tradition of private ownershp of land. The Russian communal spirit was comething completely foreign to the farmers of Ukraine and so they opposed Moscow bitterly. While the collectivization in the Russian Republic (RSFSR) went on schedule, the stubborn resistance of the Ukrainians slowed it down to such a standstill that Moscow even had to retreat temporarily. This was noted by Stalin in his famous "Dizzy with Success" letter. One way the Ukrainian farmer showed his opposition to collectivization was by slaughtering his livestock before joining. Later a death penalty was passed for such an action. The folowing table shows the tremendous drop in livestock:
Livestock in Ukraine
Horses Cattle Sheep Hogs
1928 5,300,000 8,600,000 8,100,000 7,000,000
1935 2,600,000 4,400,000 2,000,000 2,000,000
Source: Ukrainian Encyclopedia, page 1064
WHY DID THE FAMINE TAKE PLACE?
OPPOSlTlON TO COLLECTIVIZATION is only half the story why Moscow created the famine in Ukraine. The Ukrainian opposition was not only ideological, that is against Communism, but also political. Russian nationalism reared its ugly head at this time. The Kremlin used the famine as a political weapon to destroy Ukrainian aspirations for independence. At the same time as the famine (1932-34) a wave of persecutions of thousands of Ukrainian intellectuals, writers and leaders took place. Plots for liberating Ukraine were discovered not only in the smallest villages but even in the top ranks of the Ukrainian Communist Party itself. Purges took hundreds of Ukrainians. Suicide was the escape of many. In 1933 the famous writer Mykola Khvylovy and the veteran Ukrainian Communist, Mykola Skrypnyk, both chose suidde.
"This famine," says the American authority William H. Chamberlin, "may fairly be called political because it was not the result of any overwhelming natural catastrophe or of ... a complete exhaustion of the country's resources... "
THE STRANGEST WAR IN HISTORY
THE DEATH AND DESOLATION caused by the famine is likened to war by many of the eyewitnesses. And in fact, the unequal struggle between the peasants of Ukraine and the agent of the Russian Kremlin certainly may be accurately called a "war". This Ukrainian-Russian "war" between peasants armed with pitchforks and the Red Army and Secret Police, was carried out mercilessly with no pity for the aged or young, nor for women and children. According to Bertram D. Wolfe: "Villages were surrounded and laid waste, set to the torch, attacked by tanks and artillery and bombs from the air. A Secret Police Colonel, almost sobbing, told the writer Isaac Deutscher:
"I am an old Bolshevik. I worked in the underground against the Tsar and then I fought in the civil war. Did I do all that in order that I should now surround villages with machine-guns and order my men to fire indiscriminately into crowds of peasants? Oh no, no!"
One Moscow agent, mighty Hatayevich, in reprimanding Comrade Victor Kravchenko, one of 100,000 men "selected by the Central Committee of the Party" to help in Collectivization said:
"... I'm not sure that you understand what has been happening. A ruthless struggle is going on between the peasantry and our regime. It's a struggle to the death. This year (1933) was a test of our strength and their endurance. It took a famine to show them who is master here. It has cost millions of lives, but the collective farm system is here to stay, We've won the war."
Hatayevich, Secretary of the Regional Committee of the Dnipropetrovsk Communist Party and one of the foremost Communist in the Ukrainian SSR reveals here that the famine was intentional, that it took millions of lives, and that he considered it a "war" aganst the Ukrainian farmers.
One woman in Poltava said, "No war ever took from us so many people." This was true, since Ukraine's losses in 1932-33 were greater than that of any nation that fought in the First World War. It should be emphasized that the main weapon in this struggle was not tanks, machine guns or bullets -- but hunger. Famine, a man-made "Collectivized" famine, was the main cause of the loss of life in this "war," one of the strangest in history.
STALIN'S CONFESSION TO CHURCHILL
WHEN SIR WINSTON CHURCHILL visited Stalin at the Kremlin in August, 1942 he asked: " ... Have the stresses of the war been as bad to you personally as carrying through the policy of the Collective Farms?"
"Oh, no" he (Stalin) said, "the Collective Farm policy was a terrible srtuggle ... Ten millions," he said, holding up his hands. "It was fearful. Four years it lasted. It was absolutely necessary ..."
Stalin admits that a complete year of World War II to him was less of a struggle than Collectivization! How gigantic the opposition of the Ukrainian peasants must have been. Stalin went on to tell the British Prime Minister that some peasants "agreed to come in with us" and were given land to cultivate in Tomsk or lrkutsk (both in Siberia). "But," Stalin added, "the great bulk (of the 10 million) were very unpopular and were wiped out by their labourers (?)."
When Nikita Khrushchev "purged" Stalin in his 1956 secret speech, he didn't say a word about this Famine, the most immense of Stalin's crimes. Instead, Khrushchev expressed concern over the "thousands" of innocent Communists that had suffered from Stalin's diabolical suspicion. It was on this occasion that Khrushchev said that Stalin considered deporting the population of Ukraine, however as Khrushchev says: "The Ukrainians avoided meeting this fate only because there were too many of them and there was no place to which to deport them. Otherwise, he would have deported them also." In his book Khrushchev Remembers (Boston, Little, Brown, 1970) the Soviet premier devotes a chapter to the famine in Ukraine, 1945.
HOW MANY DIED?
"CONSERVATIVE ESTIMATES place the number of deaths in Ukraine due to this enforced famine, at about 4,800,000. Many recognized scholars, however have estimated the number between 5 million to 8 million."
This statement from a United States Senate Document (No. 122 of 1958) can be backed up with actual statistics squeezed out of the Soviet press. The Russian government, however, took special measures to keep secret the death toll. Of course, it has never admitted any statistics or even the existence of the famine. But, indirect references were accidentally made and it is possible to estimate that during the famine from 10% to 25% of Ukraine's population (32,680,700 in January 1932) starved to death.
Vasyl Hryshko, in his factual study says that in 1935 about 25,000 people died daily in the villages of Ukraine, or more than 1,000 per hour or 17 every minute. It was in early 1933 that the greatest loss of life took place. In the first half of the year foreign travel in Ukraine was banned. No newspaper correspondents were allowed to visit the besieged country until the late summer and fall when signs of the famine had been cleared up. The American journalist William Henry Chamberlin visited Ukraine immediately after the ban on travel was lifted. He says every village he visited had lost at least ten percent of its residents.
Hryshko sums up the statistics of 1932 and 1939 in this way. When we compare the 32,680,700 persons living in Ukraine in 1932 with the 1939 figure of 30,960,200 we see that, taking into account the normal 2.36 per cent annual increase, in seven years Ukraine had lost 7,465,000 persons. Of this number, Hryshko says, some 4,821,600 persons or roughly 18.8 percent of the Ukrainian population, died in the years 1932-1933.
The impact of the famine is shown in many ways. Just before World War II a survey of the number of students was made. Since children start school in the USSR at seven years of age therefore, seven years after 1932 there should be an indication of the famine by a drop in enrollment. Look at these figures:
Russian SFSR Ukraine Byelorussia
1914-15 4,965,318 1,492,878 235,065
1928-29 5,997,980 1,585,814 369,684
1938-39 7,663,669 985,598 358,507
Source: Cultural Construction of the USSR, Moscow: Government Planning Pub., 1940, pages 40-50.
The Russian Republic (where no famine took place), shows a steady increase as did all seven other Soviet Republics, with the exception of Armenia. Why did Ukraine have an absolute loss of 600,216 students and Byelorussia (also a famine area) 11,174? The tragic story of these missing school children is written in the pages of the man-made famine. Let us not forget that Stalin himself said "ten millions" some of whom suffered death not from famine but as slave laborers in Siberian mines and timber camps.
EYE WITNESSES SPEAK
HUNDREDS OF UKRAINIAN eyewitnesses of the famine have told their tragic and unbelievable experiences in the book The Black Deeds of the Kremlin, edited by S. 0. Pidhainy. The second volume of this work is devoted exclusively to "The Great Famine in Ukraine." It should be added that some of the people were able to travel to Moscow and other areas because they were technicians, etc. They testify that while they left Famine at the border of Ukraine or the Kuban (North Caucasus) area, which is also Ukrainian populated, they found no evidence of hunger in Russia or other Soviet republics, except Byelorussia. It is not possible to give even a hint of the horror and pathos in Ukraine at the time.
Writer Arthur Kaestler:
Arthur Koestler, the famous writer who visited Ukraine in late summer of 1932 and fall 1933 and who spent about three months in the Ukrainian city of Kharkiv writes in The God That Failed:
"I saw the ravages of the famine of 1932-1933 in the Ukraine: hordes of families in rags begging at the railway stations, the women lifting up to the compartment window their starving brats, which, with drumstick limbs, big cadaverous heads and puffed bellies, looked like embryos out of alcohol bottles ..."
American Traveller Carveth Wells:
Carveth Wells, a world traveller, traveled through Ukraine in July 1932 and describes the early stages of the famine in his fascinating book Kapoot.
"The extraordinary thing was that the farther we penetrated into the Ukraine, which used to be the 'Granary of Russia', the less food there was and the more starvation to be seen on every side."
"None of us knew what tragedies had been enacted here ...
"We ourselves happened to be passing through the Ukraine and the Caucasus in the very midst of the famine in July, 1932. From the train windows children could be seen eating grass. The sight of small children with stomachs enormously distended is not at all uncommon in Africa or other tropical countries, but this was the first time I had ever seen white children in such a state."
Soviet Official Victor Kravchenko:
Victor Kravchenko was a Soviet official who escaped from the USSR Embassy in the United States in 1944. He described his life in the book I Chose Freedom. In 1933 he was one of the Communist agents assigned to safeguard the new harvest, the "Harvest in Hell" as he calls it:
"Although not a word about the tragedy appeared in the newspapers, the famine that raged ... was a matter of common knowledge.
"What I saw that morning ... was inexpressibly horrible. On a battlefield men die quickly, they fight back ... Here I saw people dying in solitude by slow degrees, dying hideously, without the excuse of sacrifice for a cause. They had been trapped and left to starve, each in his own home, by a political decision made in a far-off capital around conference and banquet tables. There was not even the consolation of inevitability to relieve the horror.
"The most terrifying sights were the little children with skeleton limbs dangling from balloon-like abdomens. Starvation had wiped every trace of youth from their faces, turning them into tortured gargoyles; only in their eyes still lingered the reminder of childhood. Everywhere we found men and women lying prone (weak from hunger), their faces and bellies bloated, their eyes utterly expressionless."
Kravchenko was shocked to discover a butter plant was wrapping its products in paper titled in English USSR Butter Export.
"Anger lashed my mind as I drove back to the village. Butter being sent abroad in the midst of the famine! In London, Berlin, Paris I could see ... people eating butter stamped with a Soviet trade mark. Driving through the fields, I did not hear the lovely Ukrainian songs so dear to my heart. These people had forgotten how to sing. I could only hear the groans of the dying, and the lip-smacking of fat foreigners enjoying our butter ..."
At the same time Communist Party members and Soviet officials, the privileged classes, were specially supplied with food. Some of these, however, had a conscience and Comrade Somanov, Chief of the Political Department said:
"Victor ... I'm of peasant origin myself and the sufferings of my people hurt me deeply. Tears, blood, death, exile. And why? The land is fertile, the people are hard-working. Why must we let them starve and die and perish? The more I think of it the more confused I get."
The famine was not caused by a lack of food in Ukraine. This may seem a paradox but the cause of the famine was completely the Kremlin's decision. It locked up Ukraine's food and guarded it from the people. The Russian grain collectors did not take only the wheat from the peasants but stripped them of all food. In one village near Odessa "they collected all the grain, potatoes, beets to the last kilogram" and "in other places they even took half-baked loaves of bread from the stove." These are not mentioned by Kravchenko. He does reveal however, that these millions need not have died except at the whim of Stalin in Moscow. He says:
"When the first of the new grain was being delivered to the granary near the railroad station, I made a discovery which left me tremulous with horror. Stacked in the brick structure were thousands of poods of the previous year's (1932) grain collections These were the state reserves for the district ordered by the government, their very existence hidden from the starving population by officialdom Hundreds of men, women and children had died of undernourishment in these villages, though grain was hoarded almost outside their doors!
"The peasants who were with me when we found the 'State reserves' stared with unbelieving eyes and cursed in anger. Subsequently I came to know that in many other parts of the country the government hoarded huge reserves while peasants in those very regions died of hunger. Why this was done only Stalin's Politburo could tell -- and it didn't."
W.E.D. ALLEN
"Since that date (1926) catastrophes have befallen the rural folk of the Ukraine about 3,000,000 are reckoned to have perished during the famine of the early thirties, and another 2,000,000 certainly have migrated (to Siberia?) as a result of conditions which they have found intolerable."
The Ukraine: A History, by W.E.D. Allen, Cambridge University Press, 1941, page 375.
IVAR SPECTOR
"Hundreds of thousands of the recalcitrants were transported to Siberia to work in the forest or mines. ... Others starved during the famine which swept Ukraine in the early 1930's particularly in 1932."
An Introduction to Russian History and Culture, by Ivar Spector, D. Van Nostrand, New York, 1950.
GEORGE VERNADSKY
"... Largely as a result of the forcible collectivization of agriculture, a famine developed in Ukraine. Starvation and all it accompanying diseases stalked unchecked through the richest agricultural region in the Soviet Union, and within the space of a few months hundreds of thousands if not millions of people died in unimaginable misery."
A History of Russia, by George Vernadsky, Philadelphia, Blakiston, 1944, page 337.
"The famine of 1930-31 followed close on the heels of the chaos, which existed everywhere in agriculture, and in Ukraine in particular the suffering and starvation reached a scale which almost passes human comprehension."
A History of Russia, by George Vernadsky, New Haven, Yale University Press, 1954, page 360.
RICHARD CHARQUES
"But among the ghastly fruits of the campaign for collectivization was the 'man-made famine' of 1931-32 in the Ukraine and the northern Caucasus, where it had been resisted most fiercely and where the fields had lain almost totally neglected. There were millions of deaths from starvation in these regions."
A Short History of Russia, by Richard Charques, London, 1959, page 245.
EDWARD CRANKSHAW
"At the same time Stalin had just forced through the collectivization of agriculture ... at a fearful price ... First there were the millions of ruined lives, the lives of the rich and middle peasants, the so-called kulaks, killed in the struggle, or exiled to Siberia; then the three million dead in the great famine which swept Ukraine ..."
Russia by Daylight, by Edward Crankshaw, London, Michael Joseph, 1951, page 100
----------------------------------------------------------------...
"I'm still young and want so much to live a while"
-- Zina
This letter was written to K. Riabokin, a University Professor at Kharkiv, by his niece Zina:
"Please, Uncle Do Take Me to Kharkiv."
"We have neither bread nor anything else to eat. Dad is completely exhausted from hunger and is lying on the bench, unable to get on his feet. Mother is blind from the hunger and cannot see in the least. So I have to guide her when she has to go outside. Please Uncle, do take me to Kharkiv, because I, too, will die from hunger. Please do take me, please. I'm still young and I want so much to live a while. Here I will surely die, for every one else is dying ..."
----
The Uncle received the letter at the same time that he was told of her death. He says, "I did not know what to say or what to do. My head just pounded with my neice's pathetic plea: `I'm still young and want so much to live ... Please do take me, please ...'"
----------------------------------------------------------------...
BERTRAM D. WOLFE
"The peasantry fought for its life with fowling pieces and pitchforks. Uprisings embraced whole regions. Villages were surrounded and laid waste ... Districts were stripped of their stocks of grain and seed, then cordoned off to die of famine and plague."
Khrushchev and Stalin's Ghost, by Bertram D. Wolfe, Praeger, New York, 1957, page 165
"In 1932 the State decreed the death penalty for stealing a bit of coal or grain from a freight train. Then the death penalty was provided for the collectivized farmer who might steal from the fields some of the product of his "collective labor;" then for the willful slaughter of his own cattle; then for letting "cattle die by neglect." "In March 1933, thirty-five officials of the Commissariat of Agriculture were executed after being 'tried' ... for having 'willfully permitted noxious weeds to grow in the fields.'"
Khrushchev and Stalin's Ghost, by Bertram D. Wolfe, Praeger, New York, 1957, pages 169-71
DR. EWALD AMMENDE
"... Official Soviet reports referred to the 1932 harvest as of medium quality: poor results or failure were never mentioned. (page 29) 1933 was a particularly critical year for the food supply of the Soviet Union. Nevertheless, 1.8 million tons of grain and other foodstuffs were exported ... In the first eight months of 1934, during which period the acute lack of foodstuffs continued, the export was even more considerable; 591,835 tons of grain, worth 13.6 million roubles were exported ... via the Black Sea ports."
Human Life in Russia, by Dr. Ewald Ammende, London, G. Allen & Unwin, 1936, page 46
WALTER DURANTY
"In the first fortnight of January (1933) ... Stalin made a speech 'What is wrong,' Stalin asked in effect, 'on the agrarian front? We are wrong, my comrades -- we, not the peasants nor the weather, nor class enemies, but we Communists, who have the greatest power and authority the world ever saw, yet have made a series of blunders ... We miscalculated the new tactics of hostile forces of boring from within, instead of engaging in open warfare.'"
"In April, 1933, I travelled through Ukraine to Odessa, and ... a Red Army brigade commander (General) told me: 'We had a communal farm in Ukraine attached to my regiment ... Everything went well until a year ago (1932). Then the whole set-up changed. We began to get letters asking for food. Can you imagine that, that they asked food from us? We sent what we could, but I didn't know what had happened until I went to the farm only a month ago (March 1933). My God, you wouldn't beleive it. The people were almost starving. Their animals were dead. I'll tell you more, there wasn't a cat or dog in the whole village, and that is no good sign ... Instead of two hundred and fifty families there were only seventy-three, and all of them were half-starved. I asked them what happened. They said 'Our seed grain was taken away last spring.' They said to me, 'Comrade Commander, we are soldiers and most of us are Communists. When the order came that our farm must deliver five hundred tons of grain, we held a meeting. Five hundred tons of grain! We needed four hundred tons to sow our fields, and we only had six hundred tons. But we gave the grain as ordered."
What was the result? I asked the brigade commander.
"Barren fields," he told me. "Do you know that they ate their horses and oxen, such as was left of them? They were starving, do you know that? Their tractors were rusty and useless; and remember, these folks weren't kulaks, weren't class enemies. They were our own people, our soldiers. I was horrified ..." | | Wednesday, November 22nd, 2006 | | 8:11 pm |
| | Tuesday, September 12th, 2006 | | 10:52 am |
Из архива  | | 9:28 am |
| | 9:24 am |
| | 9:21 am |
| | 9:19 am |
| | Monday, September 11th, 2006 | | 8:02 am |
| | 8:00 am |
| | 7:50 am |
| | Monday, May 1st, 2006 | | 9:16 pm |
12345 Current Music: DJ Nisiforov - [MustangoMix #07] 07 | | Wednesday, March 15th, 2006 | | 8:08 am |
Пишет Дмитрий Соколов-Митрич
Многие деньги – многие скорби В век торжества науки люди почему-то очень мало интересуются цифрами. А зря. Цифры уже давно красноречивей всяких слов. Вот, например, данные, опубликованные в книге американского политолога Роперта Лейна «Потеря счастья в условиях рыночной демократии». Название говорит само за себя. За последние 30 лет доход на душу населения Америки (с учетом инфляции) возрос более чем вдвое. Доля домов с посудомоечными машинами выросла с 9 до 50 процентов. Доля домов с сушилками для одежды увеличилась с 20 процентов до 70. Домов с кондиционерами воздуха стало в 7 раз больше. Означает ли это, что жители этой страны стали во столько же раз счастливее? Они вообще не стали счастливее. Они стали намного несчастнее. За те же последние 30 лет число американцев, называющих себя счастливыми, уменьшилось на 14 миллионов человек. Количество разводов с 1960-го года удвоилось. Число самоубийств среди подростков утроилось. Уровень тяжких преступлений вырос вчетверо. Население тюрем возросло в 5 раз. Число людей, страдающих клинической депрессией, за последний век увеличилось в 10 раз. Такая же ситуация в других странах, которые можно назвать носителями европейской цивилизации. Согласно результатам исследования, проведенного детским фондом ООН UNICEF, за 20 лет число самоубийств утроилось во Франции, увеличилось более чем в двое в Норвегии, удвоилось в Австралии и увеличилось на 50 процентов в Великобритании и Канаде. Но, может быть, это такая плата за счастье? Естественный отбор. Бремя свободы уничтожает слабых и оставляет на этой земле только самых сильных особей – кузнецов своего счастья и тому подобное. Может, стоит немного потерпеть и мы все станут кузнецами? Но вот еще более шокирующие данные. На этот раз -- из исследования социолога Луиса Харриса. Этот ученый в течение 20 лет задавал американцам 2 вопроса: «Согласны ли Вы с тем, что остаетесь в стороне от процессов, происходящих вокруг меня?» и «Считаете ли вы, что ваше мнение не играет никакой роли». В 1966-м году с первым утверждением согласились всего 9 процентов жителей самой свободной страны. В 1986-м – уже 37 процентов. Еще круче со вторым вопросом. В 1966-м году уже 36 процентов американцев были согласны, что их мнение ничего не значит. Через 20 лет число таких «маленьких людей» достигло в Америке 60 процентов. Подобные процессы имеют место практически во всех странах западного мира. Ученые вынуждены признать, что рост благосостояния общества никак не связан со счастьем частного человека. Например, среднестатистический японец в 5 раз богаче среднестатистического поляка, а процент счастливых людей в этих странах одинаковый. И, скорее всего, если поляки догонят японцев по уровню жизни, они станут намного несчастней. Парадокс 20-го века: становясь объективно богаче люди становятся субъективно несчастней. Так стоит ли заниматься «гедонистическим бегом на месте»? Этим вопросом всерьез озадачились ученые всего мира. Массовая эмиграция в Урюпинск Выражение «деньги – зло» звучит красиво, но необъективно. С точки зрения науки, деньги – это всего лишь эквивалент экономических усилий, а все остальное – попытка людей списать на невинные банкноты собственные грехи. Ученые довольно быстро сошлись на том, что само по себе количество денег не может делать человека несчастным. Об этом свидетельствует и тот факт, что в нефтеносных арабских странах, где уровень доходов населения достаточно высок, люди на жизнь жалуются на порядок меньше. Почему же деньги делают несчастными жителей Северной Америки, Европы, Австралии? Если виной тому не сами деньги, значит то, как люди их зарабатывают и тратят. Направляясь по этому пути, умные ученые очень скоро отыскали слово, в котором таится корень зла – время. Точнее, его нехватка. Еще точнее – сумасшедший ритм жизни. Карл Оноре, один из докладчиков на недавней сенсационной конференции в Оксфорде, уделил описанию этого зла целую книгу, которую так и назвал -- "Похвала медлительности". В качестве больного, которого автор подвергает исследованию, Карл Оноре нередко использует самого себя. В частности, доказывая, что времясберегающие технологии ничуть не замедляют бег времени, он публично кается в том, как его привела в восторг новинка на рынке товаров для детей -- "Быстрые истории перед сном". Еще бы – это же колоссальная экономия времени! Вместо того, чтобы тратить почти час на то, чтобы рассказывать своему сыну длинную сказку со счастливым концом, да еще отвечать на глупые детские «почему», просто поставить в магнитофон кассету, а самому идти спать. «Но вдруг меня сразила мысль: чему я так радуюсь? – сокрушается Карл Оноре. -- Это до чего же дошло, что я прихожу в восторг оттого, что готов подсунуть своему сыну подделку вместо полноценной истории на сон грядущий?! Ради чего я это делаю? Что мне дают сэкономленные минуты? Я что-то приобретаю? Или я еще больше теряю?» И далее ученый отвечает сам себе так: «В нашем обществе, где время - ресурс скудный, мы все сводим к гонке в направлении финишной линии. Но нам никогда не добежать до финиша. Мир уже начал поворачиваться спиной к этой гонке». Но легко сказать: «Повернуться спиной». Как это сделать? Чем мы дальше идем по пути прогресса, тем более скудным ресурсом становится время. И, несмотря на то, что технологии экономии времени появляются одна за другой, его все больше не хватает. Всем, кто хоть немного приподнялся над бедностью, знаком этот порочный круг. Сначала куча времени уходит на то, чтобы деньги заработать. Потом куча времени – на то, чтобы их потратить. А когда жить? И главное – как жить так, чтобы было когда жить? Карл Оноре приводит в пример популярные в Италии общества любителей медленной езды и медленной еды. Но просто медленно передвигаться и не злоупотреблять фаст-фудом – это не более, чем совет страдающему гемофилией избегать открытых ран. Не повредит, конечно, но кардинальным образом положение не улучшит. Оттого, что мы будем медленно ездить и тщательно пережевывать пищу, мы не обретем способность успевать делать все, что хотим успеть сделать. Более радикальным ответом на вопрос стало явление, которое в англоязычном мире получило название «down-shifting». Дословно это означает «скольжение вниз». Но более точно это явление можно было бы назвать «эмиграцией в Урюпинск». Рецепт прост: отречемся от нового мира и уедем в глубинку. Будем там копать огород, стричь овец, доить коров, жить естественной, спокойной и медленной жизнью. Лучше не придумаешь. Проблема только в одном. «Скольжение вниз» могут себе позволить не все. Для «down-shifting’а» нужен, как минимум, чемоданчик с деньгами, чтобы купить домик в деревне с унитазом и интернетом и обеспечить себе более-менее сносную медленную жизнь. Тем не менее, популярность «соскальзывания» в западном мире растет день ото дня. Этому способствует развитие средств коммуникаций. Все больше расширяется список профессий, которыми можно заниматься на дому. Все больше фирм переходят на режим «виртуального офиса», предпочитая экономить на арендной плате. Люди, которые раньше каждый день таскались на работу, теперь могут выполнять свои обязанности, не выходя из дома. А раз так – то почему бы не жить в каких-нибудь экологически чистых Дальних Ебенях, а не в вонючем центре Нью-Йорка или Москвы. Природа сама обладает колоссальной замедляющей силой. В сельской местности человек резко умнеет и начинает зарабатывать ровно столько денег, сколько ему действительно нужно, а остальное время неизбежно уходит на общение с семьей, с самим собой, а у некоторых даже – с Богом. Так что «Down-shifting» -- это уже теплее. Хотя был в моей практике один случай. Довелось мне общаться с двумя «соскользнувшими». Одного звали Джеймс Ларкин, он из Ирландии, другого – Бертран Метрайлер, из Швейцарии. Уничтожающий бег времени они чутко уловили в самом начале своего жизненного пути и сбежали от цивилизации, когда обоим было не сильно за 20. А так как денег у них к тому времени было еще не много, то соскользнули они в Россию, где в конце 90-х еще было недорого. На всякий случай, уточню: Джеймс и Бертран – не пидоры. Просто братья по духу. Приехали на Кавказ, в Красную поляну, и решили там жить с предельно низкой скоростью. Но через каких-то 5 лет они поняли, что их жизнь опять неумолимо ускоряется. Джеймс и Бертран сначала построили себе двухэтажный дом. Потом надстроили третий и открыли в нем гостиницу для горнолыжных туристов. Затем пристроили к дому крутой банный комплекс. Бизнес стал расширяться, потекли бабки, а с ними -- суета. Времени опять стало не хватать. Когда я расставался с Джемсом и Бертраном, они всерьез думали о том, чтобы уйти еще выше в горы и снова начать жизнь с нуля не спидометре. Они поняли, что каждый носит свой ад с собой. И прежде всего надо избавиться от этого ада. Рецепт Шварца Но вернемся в Оксфорд. Еще глубже, чем Карл Оноре, копнул его содокладчик Бэрри Шварц. Он нашел тот рычаг, который раскручивает бег времени в Западном мире. Аудитория Оксфорда онемела от изумления, когда он произнес эти слова: «Свобода выбора, -- сказал Бэрри Шварц. -- Вот та ось зла, на которой наш мир раскручивается все быстрее и быстрее. Чрезмерный выбор вариантов во всех аспектах жизни пожирает наше время как саранча пшеницу». Покуситься на святая святых европейской цивилизации – за такой базар надо отвечать по всей строгости. Научной. И Бэрри Шварц ответил. По-моему, очень даже убедительно. По мнению оксфордской аудитории – тоже. По крайней мере, его выступление вызвало бурю аплодисментов. Вот основные тезисы его книги под парадоксальным названием «Почему больше значит меньше». Европейская культура такова, что мы страстно любим свободу, самоопределение и разнообразие во всех вопросах жизни. Мы говорим решительное «да» возможности выбора, но едва ли мы в этот момент голосуем за всю огромную массу вопросов выбора. Фильтрация и отсеивание лишней информации – одна из основных функций сознания. Если бы все, что воспринимают человеческие органы чувств, постоянно требовало бы нашего внимания и принятия решений, у нас бы не хватило сил дожить до конца дня. За 10 минут между подъемом с постели и утренней чашкой кофе мы делаем более десятка автоматических действий и ничуть не сожалеем об отсутствии в этот момент выбора. Представляете, что было бы с нами, если бы возле постели мы обнаружили бы дюжину разных тапочек, а в ванной – несколько десятков зубных щеток, паст и великое множество бритв – от одноразовых до электрических. Стандартная процедура пробуждения заняла бы у нас в 2, а то и в 3 раза больше времени. Стали бы мы от этого счастливее? Едва ли. Скорее всего, мы, наоборот, уже с утра были бы не в духе. Прогресс человечества как раз заключался в уменьшении затрат времени и сил для обретения нами всего необходимого для жизни. От охоты и собирательства мы продвинулись к развитию ремесел и торговли. Человек стал специализироваться в чем-то одном и покупать продукцию других производителей за деньги. До последнего времени разнообразие предлагаемых товаров было не очень большим, но и время, которое тратилось на их приобретение оказывалось минимальным. «Но за последние десятилетия этот процесс упрощения жизни и уменьшения забот двинулся вспять, -- утверждает Бэрри Шварц. – Мы стали неумолимо возвращаться к пожирающему время образу жизни первобытного человека. Каждый из нас вынужден просеивать через себя все больше и больше вариантов выбора почти в каждом аспекте жизни. В итоге, чтобы удовлетворить какую-либо из потребностей нам приходится приложить не меньше усилий, чем первобытному охотнику, с той лишь разницей, что территория охоты современного человека – не леса и саванны, а гипермаркеты, мегамоллы и журналы потребителей». В магазине одежды нам уже давно приходится выбирать не просто брюки. Даже если мы решили ограничить свой выбор предметом одежды под названием «джинсы», обилие выбора способно довести до отчаяния. Есть джинсы классические, есть суженные к низу, есть расширенные, есть высокие, есть низкие и это даже не половина списка. Я уже не говорю о цветовой гамме и обработке: потертые, состаренные, с дырками, с эффектом грязи. В магазине джинсовой одежды есть все, что угодно, там нет только одного – там нет ПРОСТО джинсов. И так – в каждой сфере потребления. На нас давит огромное количество вариантов, выбор между которыми и пожирает большую часть времени современного человека. Рекламная индустрия стимулирует потребительскую горячку, заставляет человека искать лучшее, не останавливаясь на «достаточно хорошем». В итоге мы тратим на удовлетворение своих потребностей не только купюры, но и огромное количество времени. Выбор джинсов – это детский лепет по сравнению с теми сферами потребления, где последствия неправильного выбора могут быть гораздо более серьезны. Человек способен дойти до клинической депрессии, выбирая автомобиль, образование, работу, медицинскую страховку, объект инвестиций. Раньше (и не только в СССР) основную часть выбора за него делало государство, допуская на рынок этих услуг ограниченный круг проверенных «производителей». Но потом было решено, что этот подход нарушает право людей на свободу выбора и теперь человек выпущен в дикий мир неограниченных вариантов, а значит вынужден сам нести ответственность за последствия. Теперь ему приходится разбираться в тех областях жизни, в которых раньше разбираться ему было просто некогда. Куда вкладывать деньги, где страховаться, как правильно лечить и где учить своих детей. Вот еще одна черная дыра, пожирающее наше время. Таким образом главный инструмент борьбы с ускорением времени, по Бэрри Шварцу, -- это не медлительность, а простота. Спасение от гонки времени лежит через отказ от максимизаторского подхода к потреблению в пользу стратегии умеренного. Впервые понятие «satisficer» (на русский его можно перевести неологизмом «достаточник») ввел еще в 50-е годы лауреат Нобелевский премии, экономист и психолог Герберт Саймон. Он высказал весьма разумное мнение, что, если принять во внимание все затраты (денежные, временные, эмоциональные) процесса сбора информации обо всех возможных вариантах выбора, то стратегия «умеренного» приводит к максимально выгодным результатам. Выбирая между «лучшим» и «просто хорошим» второе, мы не только экономим время, но и спасаем себя от разочарования своим выбором, которое неизбежно наступит в результате адаптации к тому удовольствию, которое рассчитываем от этого «лучшего» получить. Но ведь есть еще – о, Господи – проблема выбора семейных отношений. Вступать или не вступать в брак. Жить вместе или встречаться время от времени. Заводить или не заводить детей. Если заводить, то сколько и когда. В какой традиции их воспитывать? Приобщать или не приобщать к религии? Если да, то к какой? А может все-таки не заводить? О, боги, яду мне, яду! При этом практически все наши решения не являются окончательным. Перед нами всегда маячит шанс отказаться от прежде принятого решения – и с ним опять муки выбора. Разводиться или не разводиться. Менять работу или не менять. Вложить деньги в другой проект или оставить где были. Люди не в состоянии расслабиться и получить удовольствие от того, что они уже достигли. Ежесекундно им приходится быть начеку, чтобы не упустить очередной прекрасный шанс. И снова – выбирать, выбирать, выбирать. Но что такое упрощение? Упрощение упрощению рознь. Вот, например, лет 10 назад в крупных фирмах США начали применять практику «дней произвольной одежды». Она была задумана с целью облегчения жизни служащим, экономии их денег и времени. Однако, к изумлению авторов этой идеи, результат оказался прямо противоположным. Вместо стандартного костюма с галстуком людям пришлось создавать гардероб «непарадной одежды для рабочего места». Через год в одной из статей журнала «New Yorker», посвященной этому феномену, уже приводились шесть разных типов непарадной одежды: «активная, небрежная, спортивная, изящная, нарядная и деловая». Опять засада? Нет, не засада. Просто заниматься упрощением надо грамотно. Путь к простоте, по мнению идеологов замедления жизни, лежит не через снятие барьеров и ограничений, а как раз наоборот – через их добровольное возведение. Рецепт амиши Амиши – это небольшая протестантская секта, живущая в округе Ланкастер штата Пенсильвания. Именно ее Бэрри Шварц приводит подыхающим от ритма жизни американцам в качестве примера для подражания. Нет, Шварц не религиозный миссионер. Он просто считает, что человека делают счастливым не богатство, а социальные связи. Семейные, клановые, культурные, религиозные, культурные. Они делают жизнь человека осмысленной, спокойной и полноценной. После определенного этапа снятие всевозможных запретов и табу перестало нас освобождать. Западная цивилизация стала себя «закрепощать при помощи свободы». Каждое новое уничтоженное ограничение лишает нас еще одной опоры и заставляет прикладывать массу усилий и времени, чтобы как-то научиться жить без нее. Не случайно все более привлекательными для людей западного мира в последнее время становятся самые консервативные религиозные культы: ислам, каббала, православие. Казалось бы – откуда такая популярность религии несвободы в обществе неограниченного потребления? Ответ прост: чем консервативней религия, тем более она снимает вопросов выбора и вносит в жизнь вожделенную простоту и душевный покой. За кого выходить замуж? За кого родители скажут. Сколько рожать детей? Сколько Бог даст. Куда пойти учиться, где работать? А куда не пойди, особой разницы нет – на все промысел Божий. Возвращение в средневековье? Может быть. Зато на душе покой и нервы в порядке. Бегство от свободы? А кто сказал, что свобода должна быть максимальной? Кто сказал, что она цель, а не средство. Огонь может греть и готовить пищу, а может спалить дом. Уксус в малой пропорции делает пищу более вкусной, но уксусная эссенция – прямой путь к язве желудка. На кой двигаться дальше по пути освобождения, если уже сейчас это движение только ворует у нас время и уничтожает нервные клетки? И кто даст гарантию, что там впереди – не пропасть. В конце своей книги Шварц красиво щелкает читателя по носу. На последней странице карикатура: аквариум, в нем две рыбки – папа и сын. Рыбка-папа говорит рыбке-сыну: «Тебя ничто не ограничивает пределов нет». «Это в аквариуме-то пределов нет? – думает читатель. – Впрочем, шутка не нова. Ну, так и быть: «Ха-ха». И тут вдруг оказывается, что Бэрри Шварц видит себя как раз одной из этих «глупых» рыбок. «А действительно ли рыбка-папа так глупа?» – задает он себе вопрос и тут же на него отвечает: «Без аквариума ее бы действительно ничто не ограничивало, но она всю жизнь занималась бы лишь борьбой за выживание и больше ни на что у нее не было бы времени. Именно возможность выбора в определенных пределах, свобода в рамках ограничений позволяет маленькой рыбке (человеку) реализовывать великое множество прекрасных возможностей». * Пока этот текст готовился к публикации вокруг идеи замедления жизни уже начала шуметь толпа энтузиастов и скептиков. Энтузиасты пророчат ей такую же популярность, какую во второй половине 20-го века получило движение охраны окружающей среды. Они уже говорят о том, что скоро рядом с зелеными экологами встанут экологи времени. Они будут требовать от своих правительств подписывать международные конвенции об ограничении ассортиментов товаров и о запрете лишних товаров и услуг. Скептики полагают, что спокойный человек слишком невыгоден мировой экономике (счастливые немного потребляют), а значит заинтересованные силы приложат все усилия, чтобы не дать сумасшедшей мировой карусели остановиться. Но и те, и другие согласны в одном: проблема «заблудившегося прогресса» – одна из главных задачек 21 века, которую надо решать. Что ж, поживем – увидим. Время летит быстро. |
[ << Previous 20 ]
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
romanyza's journal
